— А можно, — сказал Миша, — я посмотрю на знамя вблизи?

— Можно, — сказал Брыкин.

Они подошли к часовому совсем близко, под сильные лампы, которые освещали часового и знамя, и Брыкин приподнял Мишу, и Миша вдруг увидел на знамени дырки.

«От пуль!» — сразу догадался Миша. И ещё увидел на красном полотнище орден. А какой — Миша не знал.

— Какой это орден? — спросил Миша Брыкина.

— Суворова, — сказал Брыкин. — Не так уж много знамён, которые носят орден Суворова. А теперь — пошли. А то часовому попадёт, что мы около него крутимся. У знамени никто крутиться не может: ни ты, ни я, ни командир… У знамени может быть только часовой.

Миша сказал:

— До свиданья.

Брыкин отдал знамени честь.

И тогда Миша тоже отдал знамени честь. Про себя только.

«Так вот оно какое, знамя, — думал Миша. — Настоящее знамя. С орденом. И с дырками от пуль».

ЛЁША

— А теперь мы куда? — спросил Миша. — К пушкам?

— Пушки все одинаковые, — сказал Брыкин. — Одну посмотришь, а другие и смотреть нечего. Другое дело солдаты: разные все… В спортзал мы пойдём.

В спортзале стояли брусья, конь, турник и стол. Самый обыкновенный стол.

В углу смуглый солдат в синих трусах и белой майке поднимал штангу. На штанге было много блестящих никелированных «блинов», и солдат поднимал их все сразу.

— Это мой знакомый солдат Лёша, — сказал Брыкин.

— Сильный, — уважительно сказал Миша.

— Конечно, сильный, — подтвердил Брыкин. — Ты сядь на него — он и тебя поднимет. Да что тебя! Он знамя одной рукой несёт…

— Одной рукой? — не поверил Миша. — Сильный!

— Конечно. Чтоб держать знамя, надо быть сильным.

Миша хотел спросить, куда Лёша несёт знамя, но Лёша опустил штангу и сказал:

— Привет, Брыкин!

А потом объяснил, почему не сказал раньше «привет»: держать над головой штангу и говорить «привет» — тяжело.