На Земле стоял единый завывающий вопль возбуждения. Комин вернулся в Нью-Йорк четыре дня назад, но его бешенство и не думало успокаиваться. Напротив, оно становилось все хуже.

Никто не спал. Никто, казалось, не работал. Люди жили в барах, на улицах, в видеосалонах, толпились вокруг общественных мест связи и кружились в бесцельных потоках взад-вперед по каньонам улиц. Это напоминало тысячекратно увеличенный Сочельник.

Большой Прыжок был совершен. Человек наконец достиг звезд, и каждый клерк и продавщица, каждая домохозяйка и бизнесмен, каждый булочник чувствовал личную гордость и причастность к Этому достижению. Они чувствовали, что наступает новая эпоха.

Они разговаривали. Они пили, плакали и смеялись, и большинство, размышляя о пустоте галактического пространства и множестве звезд в нем, чувствовало, что перед ними внезапно распахнулись весьма сомнительные двери.

Комин провел большую часть времени с тех пор, как прилетел, на улицах. Как и все, он был слишком возбужден, чтобы оставаться в своей комнате. Но у него была и другая причина. Он позволял толпе вести себя от одного бара к другому, пил везде, но не слишком много — и размышлял.

Требовалось о многом подумать: жизнь и смерть, несколько последних слов Баллантайна и шахматная партия, что он вел, со звездами вместо пешек.

Звезды, подумал Комин, и я. Вот я, прямо перед ними, и все готовы сбить меня с ног, пока я не подготовил фигуру к прыжку.

Проблема становилась труднее от того, что он не был один, даже когда чистил зубы. Куда бы он ни пошел, за ним тащилась тень. В меблированной комнате одиночество было лишь пустым притворством. Прослушивающие и подсматривающие устройства были установлены почти сразу же, как только он снял эту комнату. Он знал это, но не пытался найти их и уничтожить. Чем дольше он продержит Кохранов в неведении, тем лучше.

Они ждут, подумал он. Ждут, когда я сделаю свой ход.

А что за ход он должен сделать? Кохраны, превратившие девять планет в свои задворки, были могущественны и богаты так же, как звезды. Он же хотел лишь одного: узнать, что случилось с Паулем Роджерсом.