Вой дрели стал тоньше, выше. И шепот стал громче:
— Трансураниды! Нет, Пауль! Пауль, Пауль, Пауль…
И вдруг Баллантайн закричал. Комин отскочил от кровати, ударился о стену и остановился, прижавшись к ней, обливаясь холодным потом. Баллантайн кричал, ничего не говоря, не открывая глаз, кричал в бессмысленной агонии Звуков.
Комин протянул руку к двери и откинул задвижку. Дрель смолкла, и он сказал ворвавшимся в палату людям:
— Ради бога, сделайте что-нибудь, чтобы он замолчал!
А затем, не переставая кричать, Баллантайн умер.
2
Время потерялось где-то в тумане. Он даже точно не знал, где находится.
Во рту был какой-то привкус, влажный, соленый, и он вспомнил удар кулаком. Только он не видел никакого кулака. Он напрягал зрение, но видел лишь расплывчатый свет в тени чего-то, смутно двигавшегося.
И приходили вопросы. Они были частью Вселенной, частью существования. Он не мог вспомнить время, когда не было вопросов. Он ненавидел их. Он устал, челюсти болели, и было трудно отвечать. И он отвечал, потому что, когда он отделывался молчанием, кто-то бил его снова, кто-то, до кого он не мог дотянуться, чтобы убить, и это ему не нравилось.
— Кто заплатил тебе, Комин? Кто послал тебя за Баллантайном?
— Никто.
— Кем ты работаешь?
— Начальником строительства. — Слова выходили толстые, медленные, наполненные болью. Он намозолил язык, повторяя их.
— На кого ты работаешь?
Двойной вопрос. Хитрый. Но ответ был тот же самый:
— Ни на кого.
— На кого ты работал?
— «Межпланетная инженерия»… мосты… плотины… космопорты. Я уволился.
— Почему?
— Чтобы найти Баллантайна.
— Кто тебе сказал, что это был Баллантайн?
— Никто. Слухи. Это мог быть любой из них. Мог быть… Пауль.
— Какой Пауль?
— Пауль Роджерс, мой друг.
— Он летел инженером на корабле Баллантайна, верно?