— Нет, астрофи… — он не смог выговорить это слово. — Тем, кто работает со звездами.

— Сколько тебе заплатил Союз Торговых Линий, чтобы ты добрался до Баллантайна?

— Ничего. Это моя затея.

— И ты узнал, что Пауль Роджерс мертв?

— Нет.

— Баллантайн сказал тебе, что он жив?

— Нет.

Это была самая трудная часть. Хуже всего. Сначала рассудок говорил ему: держи рот на замке. Пока они не уверены, у тебя есть шанс — они не убьют тебя. Теперь это был слепой инстинкт. Комин мотал головой из стороны в сторону, пытаясь подняться, пытаясь уйти. Но не мог — он был привязан.

— Что Баллантайн сказал тебе, Комин?

— Ничего.

Чья-то невидимая рука закопошилась у него в мозгу.

— Ты был с ним наедине почти двадцать минут. Мы слышали его голос. Что он сказал, Комин?

— Он кричал. И все.

В челюсти вспыхнула боль.

— Что он сказал тебе, Комин?

— Ничего.

Мягкий подход.

— Послушай, Комин, мы все устали. Перестань валять дурака. Только скажи нам, что говорил Баллантайн, и мы можем разойтись по домам и отдохнуть. Ты же хочешь этого, Комин, — мягкая постель, и никто не побеспокоит тебя. Только скажи нам.

— Он не говорил. Только… кричал.

Еще одна попытка.

— Ладно, Комин, ты здоровый парень. Ты не дурак подраться. Ты думаешь, что ты выносливый и… о, да, ты сильный человек с железным характером. Но не настолько же твердый, чтобы когда-нибудь не сломаться.

Опять кулаки, или чем они там бьют. Струйка крови, медленно текущая по лицу, вкус крови во рту. Боль в животе.

— Что сказал Баллантайн?

— Ничего, — слабый, замирающий шепот.

Голоса смешанные, отдаленные. «Дайте ему отдохнуть, он почти без сознания… К черту отдых, дайте мне аммония». Отвратительный удушающий запах. И все началось вновь. «Кто тебе сказал, что Баллантайн у нас? На кого ты работаешь? Что сказал Баллантайн?»