— А где у вас все книги, бабушка? — поинтересовался Лаврик.

— В кладовке книжки, внучек, в кладовке, — сказала Баба-Яга, не отрываясь от дела. Стоя на коленях, она пыталась растопить печь. — Чего книжкам в курной избе пылиться да коптиться? Нехай в кладовке целее будут!

— А посмотреть можно? Почитать? — спросил Лаврик.

— Чего там смотреть да читать? — удивилась Баба-Яга. — Там у меня антикварият сплошной. Неинтересный. Мечта букиниста.

Баба-Яга снова принялась чиркать спичками и перекладывать щепочки для растопки то так, то этак.

В самом темном углу вдруг заухал огромный филин. Ухал он низким голосом и повторил свое: «У-у!» пять раз, а потом замолчал.

— Пять часов! — всплеснула руками Баба-Яга. — А у меня еще обед не разогрет! И она еще энергичнее стала перекладывать щепочки и чиркать спичками.

— Что дальше будет, знаешь? — шепотом спросил Лаврик у Анюты.

— Что?

— Дальше она растопит печь и попытается нас в ней зажарить.

— Тогда бежим! — предложила Анюта.

— Не надо никуда бежать! — шепнул Лаврик. — В сказках точно написано, что нам надо делать. Когда Баба-Яга посадит нас на лопату и начнет в печь закладывать, мы будем ногами упираться, а потом попросим, чтобы она нам показала сама, как на лопату садиться надо.

— И что дальше?

— А дальше, как только она на лопату сядет, мы ее саму — в печку! Заслонкой закроем и на запор запрем! — изложил свой план Лаврик.

— Нет, — сказала Анюта. — Это слишком жестоко, а кроме того, нам от Бабы-Яги кое-какую информацию получить надо…

Резко поднялась Баба-Яга с колен, швырнула спичечный коробок в филина и заругалась:

— Чтоб ты, печка проклятая, век нечищенная стояла, чтоб в тебе огурцы и капусту солили, чтоб на тебе верхом Емеля-дурак ездил!