— Тем более! Спускать обиды полукровкам! — Пострадавший гвардеец картинно бросил руку на эфес меча. Его черные, подкрученные по последней моде усики воинственно топорщились.

— Да знаю я его, Кир, — возразил старший. — Табачник это. Его лавка неподалеку. Очень недурственный табачок, между прочим…

— Это не оправдание, Лен! — гудел широкоплечий. — Если гвардейский офицер будет спускать обиды каждому лавочнику…

— Но не мечом же!

— Конечно, не мечом! — кивнул черноусый. — Не годится честную сталь о лавочника марать. Подкараулить и в сортир макнуть как следует!

Молодые офицеры с готовностью заржали.

Широкоплечий размашисто хлопнул Кира по спине:

— Ты, как всегда, прав, господин лейтенант т’Кирсьен делла Тарн. Подождем окончания праздника.

— Тем более наши банты так и просятся, чтоб их обмыли! — поддержал его порывистый южанин.

— Если не обмыть, то, говорят, серебрение облезть может! — согласился Лен.

— Так кто нам помешает?! — подбоченился т’Кирсьен. — Уж не табачник-полукровка, я думаю! Господа гвардейцы! В трактир! Шагом марш!

— В «Подкову удачи»? — козликом подскочил на месте худощавый.

— Полегче, Фальо! Не как в прошлый раз, — подмигнул товарищам т’Кирсьен.

— Это когда он облевал всю лестницу в казарме? — хохотнул широкоплечий.

— Именно! Поэтому, господа офицеры, без излишнего фанатизма!

— Ой, да подумаешь… — обиженно протянул Фальо.

— О тебе же пекусь! — Черноусый легонько подтолкнул его локтем в бок. — После «Подковы» нас ждет «Роза Аксамалы»!

— Ух ты! — Лен расплылся в улыбке предвкушения. — Это же…

— Именно! Лучшие девочки столицы Сасандры! И в их числе блистательная Флана! Дорого, конечно, но офицерами становятся один раз в жизни! — Т’Кирсьен поправил перевязь с узким кавалерийским мечом.

— Ура! Ура гвардии! — заорал широкоплечий.

— Ура его императорскому величеству! — бросая косой взгляд на остановившийся неподалеку патруль городской стражи, выкрикнул Лен.