Наверное, они заночевали где-то в дороге, на постоялом дворе, специально, чтобы не создавать хозяевам неудобств и суматохи, неизменно сопровождающих ночные приемы гостей. Вперед пустили гонца, чтобы их не ждали, но все равно мало кто, мучаясь ожиданием, спокойно спал в эту ночь.

Весна. И утро — все в каплях росы, предвещающей полуденный жар. Зеленое, солнечно-желтое, полновесное майское утро, оглашенное скрипом тележных осей и гвалтом дворовых собак. Вся дворцовая прислуга, все мамки и няньки, все горничные и кухарки, а также все добры молодцы на государевой службе к неудовольствию королевы нашли себе повод торчать сейчас во дворе, с любопытством глазея на приезжих.

Караван втянулся на двор, огражденный кольями тына. Кто не поместился внутри, остановился вдоль улицы, привлекая внимание идущих мимо праздных зевак.

Приезжие купцы, коим, по сути, выпал случай невообразимый, смирно стояли возле своих возков, надеясь, что домочадцы Клауса не обойдут вниманием их заморские редкости.

Напрасно. Несмотря на очевидный переизбыток диковин, никто в их сторону даже не глянул. На горбу первого возка, на постеленном поверх тюков пестром коврике сидела, вытянув вперед ноги, маленькая девочка.

Видно, это ради ее спокойствия и крепкого ночного сна путешественники отвергли возможность проделать путь от последнего постоялого двора до королевского крыльца ночью. Головенка ее, украшенная «взрослой» вышитой повязкой невесты и серебряными височными кольцами, возносилась выше всех.