Что еще не видал человек.

Выходила из моря живая гора,

Непомерно огромная тварь,

Направляясь туда, где лежал у костра

Мирно спящий Валузии царь.

Все выше и выше со мрачного дна

Возносясь над бурной водой,

Неотвратно, как смерть, приближалась она,

Черной глыбой средь пены седой.

Вот пала на берег гигантская тень.

— Валка! — только и выдохнул Брул,

И от этого звука, как чуткий олень,

Вмиг вскочил пробудившийся Кулл.

Распрямился пружиной — и меч наголо!

В сердце кровь, как огонь горяча...

Солнце тусклое бледное пламя зажгло

На клинке боевого меча.

Был могучим размах развернувшихся плеч,

Но раздался лишь скрежет и звон.

Выбил искры из шкуры чудовища меч,

Словно в камень ударился он.

Точно адский огонь чешуя горяча

И тверда, словно вечный гранит.

От зубов и клыков, от огня и меча

Жизнь чудовища верно хранит.

А оно облизнулось, смотря на царя

Как на некую редкую сласть.

Запылали глаза, дикой злобой горя,

И разверзлась ужасная пасть.

Нависало над ними оно, как гора,

Выше скал всех на добрую треть,

И подумал тут Брул, что, как видно, пора

Им обоим пришла умереть.

Кулл увидел, что меч чешую не берет.

Охватил его яростный гнев

И могучим прыжком он рванулся вперед,

В пасть врага, словно бешеный лев.

Меч вонзился в живую упругую плоть

— В тот удар Кулл все силы вложил —

И все глубже входил, и добрался он вплоть

До сплетения жизненных жил.

Испустила тут тварь оглушительный вой,

Пал ничком обезумевший Брул,

И из пасти отверстой явился живой

Царь Валузии, яростный Кулл.

Следом хлынула кровь, как пурпурный сок,

И кровавым заката был луч,

Что окрасил внезапно холодный песок,