Так вот, хотя на сей раз я спасся, невзгоды мои на этом отнюдь не закончились. На какое-то время бадамоши оставили страусов в покое и с удвоенным рвением принялись охотиться на меня. Дикари просто-таки чуть со свету меня не сжили! Стоило мне перебраться в другие края, чтобы укрыться от преследований, туземцы разузнавали, где я, и продолжали преследовать меня там. Они ставили на меня капканы, выкапывали ловчие ямы, травили меня собаками. И хотя на протяжении целого года мне удавалось ускользать от врагов, необходимость постоянно держать уши востро изрядно меня утомляло.

А надо вам сказать, что бадамоши, как большинство дикарей, народ очень суеверный. Они ужасно боятся всего, чего не в состоянии понять, - как верно заметил У-гу вчера вечером. Почти все, что выше их разумения, они считают кознями дьявола.

Так вот, после того, как охотники уже долго житья мне не давали, я подумал, а не отплатить ли им той же монетой, и не сыграть ли с ними ту же шутку, что они пытались опробовать на страусах. С этой мыслью я принялся искать какое-никакое средство замаскироваться. И в один прекрасный день я обнаружил на дереве шкуру дикого быка, распяленную охотником на просушку. "Ага, как раз то, что мне нужно!" - решил я. Я стянул ее с дерева и, пригнув одну из голов, прижал рога к спине, - вот так, - и натянул на себя шкуру, - так, чтобы видна оставалась лишь одна голова.

Я преобразился до неузнаваемости. Пробираясь через высокую траву, я походил на самую обыкновенную антилопу. И вот, замаскировавшись таким образом, я, как ни в чем не бывало, вышел на открытый луг и принялся пастись, - поджидая, чтобы появились мои ненаглядные бадамоши. Конечно же, долго ждать мне не пришлось.

Я их сразу заметил, - хотя бадамоши об этом не подозревали; они крались среди деревьев на краю луга, пытаясь подобраться поближе, не вспугнув меня. А на мелких антилоп они охотятся так: влезают на дерево и устраиваются на нижней ветке, стараясь себя не выдать. Когда же антилопа проходит под деревом, они прыгают ей на круп и валят ее на землю.