Послышался какой-то стук. Андрей испуганно вздрогнул, но быстро понял, что звук доносится сверху, а в непосредственной близости от него все тихо. Перед ним были две двери. За одной из них находился Абу Дун.

Андрей перехватил покрепче меч, открыл, не выбирая, дверь слева и вошел в каюту.

Ему повезло.

Небольшое помещение казалось еще меньше оттого, что было битком набито ящиками, сундуками, мешками и узлами. Маленькая, но, видимо, изготовленная из чистого золота масляная лампа, висевшая под темным, закопченным пятном на потолке, распространяла мерцающий красный свет, которого хватало как раз для того, чтобы наполнить каюту скользящими тенями и иллюзией движения. Окно было крохотное, со свинцовым стеклом. Полуобнаженный Абу Дун в коротких, до колен, хлопчатобумажных штанах спал на узкой, но обитой шелком тахте возле окна. Рот у него открылся, и он храпел. На столике рядом стоял пузатый кувшин и лежал перевернутый кубок, тоже золотой, богато украшенный драгоценными камнями и искусной чеканкой. Красное вино разлилось и образовало липкую, темно поблескивающую лужу. Судя по всему, Абу Дун не вполне придерживался заповедей Корана, когда дело касалось маленьких радостей жизни.

Однако он был не в такой мере пьян, как надеялся Андрей. И хотя Деляну не производил никакого шума, Абу Дун открыл глаза. Ему понадобилось не больше мгновения, чтобы оценить ситуацию и принять решение. Он вскочил и схватил со стола кувшин, чтобы запустить им в Андрея.

Андрей, не пытаясь увернуться, молниеносным движением поднял вверх меч и приблизился к столу. Кувшин с такой силой ударился об оружие, что выбил его из руки Деляну. Но наступление имело последствия. Стол из твердого дуба опрокинулся. Его край ударил Абу Дуна по колену. Исполинского роста пират, вскрикнув от боли, отлетел в сторону, и Андрей использовал представившуюся ему возможность, чтобы броситься на врага.