Роланд почесал бородку и нерешительно потоптался на месте. Ему вдруг стало страшно — а вдруг младенец будет жалкий, сморщенный и некрасивый? Вдруг вообще это какой-нибудь неправильный младенец?

— Не сомневайтесь, маркиз, — осторожно сказал лекарь, промокая платком многострадальную лысинку, — у вас будет еще довольно сыновей.

— И то правда, — согласился маркиз, — что ж… Сколько я вам должен?

Положив в потные розовые ладошки доктора столбик монет, маркиз отправился к жене и новорожденной дочери. Спускаясь по шаткой лестнице, он принялся напевать военный марш, его настроение значительно улучшилось.

— Ну и хорошо, что все позади, — бормотал он, — ну и ладненько. Следующий будет мальчик. Обязательно!

Маркиз остановился перед дверью, ведущей в опочивальню жены, и прислушался. Оттуда доносились странные звуки, похожие на мявканье драчливого кота.

«Это, что ли, и есть моя дочь?» — немного разочаровался Роланд, — «что-то голосиста чересчур!»

Он потоптался на пороге, а затем решительно отворил дверь.

«Назову-ка дочурку Агнессой», — подумал Роланд де Лив, — «пусть так и будет, Агнесса Рой де Лив. Отличное имя для девицы столь благородного происхождения!».

* * *

В этот же день — но уже далеко от имения маркиза де Лив — произошло еще одно, незначительное на первый взгляд событие. Началось оно с того, что владыка объединенного королевства людей, Людовик Единственный и Неповторимый, принялся распекать своего советника во вопросам шпионажа.

Людовик — молодой, красивый и подающий надежды король — стоял у окна (таким образом, чтобы нежаркие лучи полуденного солнца золотили тщательно завитые кудри и играли на шитье камзола).

Советник — старенький, в напудренном парике и скромном темно-синем сюртуке, краснел у порога роскошного кабинета — и был, в общем-то, рад тому, что Людовик занят созерцанием открывающейся из окна панорамы. Да-да, советнику было стыдно! Он готов был провалиться сквозь землю, прямиком к демонам Бездны — но, увы, продолжал выслушивать упреки юного правителя.