Луна ярко сияла. На озере клубился туман, воздух был прорван сереб– ристыми нитями, и цветы боярышника странно благоухали. «Точно вонзались мне в голову», – говорил Генрих. Было жарко. Небывалая, приятная истома напала на него… Вдруг порыв ветра качнул куст боярышника, и ветка уда– рила его в грудь, в ту же минуту он был осыпан белыми цветами боярышни– ка. «Точно белое покрывало окружило меня», – говорил он. Луна померкла. Покрывало засветилось, и ясно было видно прекрасное женское лицо, блед– ное и чудное, с большими зеленоватыми глазами и розовыми губами. «Оно все приближалось – я не мог от него оторвать глаз», – говорил Генрих. «Хотел молиться, но слова путались в голове. Хотел схватить свой обра– зок, но представьте себе мой ужас, – с дрожью прибавляет Генрих, – об– разка и шнурка не было на мне».

«Оно» сорвало его покрывалом!

Наконец, «оно» прильнуло к моим губам… все зашаталось и пошло кру– гом… Я потерял сознание, – добавляет он.

Очнулся он от сильной боли в шее. Не успел открыть глаз, как в голову ударил пряный, одуряющий запах свежей крови…

«У меня вновь закружилась голова и я упал», – говорил Генрих, падая, рукою захватился за что-то и – дальше он не помнит ничего.

Генрих убежден, что сама Божья Матерь спустилась, чтобы спасти его от вампира. Он уверяет, что видел сияние вокруг ее лица и слышал злобный хохот побежденного дьявола. Ведь то, что, падая, он схватил рукою – был его заветный образок!

16-е

Мне, сельскому учителю, представителю просвещения, не подобает верить в вампиров.

Да, если спокойно разобрать историю Генриха, то все выйдет очень просто.

Он заблудился. Ночь на воскресенье была очень темная. Увидав себя в Долине ведьм, он, как всякий крестьянин нашей деревни, испугался и, вместо того чтобы быстро пересечь долину и идти в деревню, бросился в горы.

Ведь, пересекая долину, надо пройти мимо озера, ну, а это было выше его храбрости.