— И что же?

— Ничего, — пожал плечами молодой человек. — Остригли его «как козленка»

Девушка хмыкнула.

— Как я только не догадалась. Семь бед — один ответ: виновата женщина.

Лайонел засмеялся, взял ее за руку, перевернув вверх ладонью, и провел мизинцем по линии жизни.

— Страсть к женщине губительнее самого страшного оружия.

— Я не понимаю тебя! — резко вырвала руку девушка.

Золотистые брови приподнялись.

— Неужели? А мне казалось, я умею четко донести информацию.

Катя растерянно смотрела в ледяные голубые глаза, не понимая, как он может быть так спокоен, беспечен и даже весел.

— Я не верю, — нерешительно начала она и махнула на водную феерию перед ними, — мы тут, как на экскурсии, тем временем, когда твой драгоценный город… — Девушка осеклась и умолкла.

Лайонел долго ничего не говорил, глядя даже не на нее, а как будто сквозь, потом спокойно произнес:

— Грамотно созданная империя не разваливается в ту же минуту, как только ее создатель немного отходит в сторону, чтобы полюбоваться.

— Но там война! — воскликнула Катя, во все глаза глядя на своего невозмутимо-прекрасного собеседника.

— Да, я заметил. — Лайонел коснулся золоченой вазы на перилах, пробормотав: — Какая удача, что вампирские войны не уничтожают памятники архитектуры.

— Это все, о чем ты сейчас можешь думать? О памятниках?!

— Нет, не все. — Он бросил взгляд на кровавую луну и двинулся к каскадной лестнице, ведущей в парк. — Нам пора! Ты стоила мне так дорого, что я хочу пораньше сегодня лечь в постель.

— Ты отвратителен!

Он обернулся и с улыбкой посмотрел на нее.

— Сколько радости я слышу в твоем голосе, дорогая. И моя отвратительность, надо полагать, тебе по-прежнему мила.

Катя опустила глаза в мраморный пол из серых и белых квадратов. Несмотря на шутливый тон, в этом хорошо поставленном голосе, звучавшем точно под музыку у нее в голове, девушка различала напряжение. Конечно, как же могло быть иначе? Старейшины со своей армией заполонили Петербург, сотни сотен готовых на все для Цимаон Ницхи