Девушка, придерживая подол длинного в греческом стиле платья, спустилась вслед за Лайонелом по лестнице, где справа располагались скульптуры — настоящий парад из мифологических героев. Золотые тела сияли в свете желтой подсветки, на их фоне вода казалась еще чище и прозрачнее.

Во влажном воздухе пахло скошенной травой и тюльпанами. Бордово-белые и желтые, они росли в несколько рядов вдоль газона с орнаментальными узорами, выполненными красным песком и белым щебнем.

Пара устремилась к аллее вдоль Морского канала с фонтанными чашами по берегу и могучими липами с другой стороны песчаной дорожки.

Девушка остановилась за Воронихинской колоннадой, где располагался фонтан «Фаворитка». В небольшом круглом бассейне собака гоняла по кругу четырех уток. Из клювов и пасти фигурок вылетали водные струи.

— В детстве мне больше всего нравился этот фонтан, — вспомнила Катя. — Бабушка давала мне мелочь, чтобы я могла кинуть на спину уточкам… но я всегда кидала на спину собаке.

Лайонел положил руку ей на талию и, заглянув в глаза, заметил:

— В детстве у тебя был здравый смысл. Ты неосознанно выбирала сильного, охотника, а не жертву.

Катя прикоснулась к бортику бассейна.

— Раньше он казался мне таким большим, а еще… — она улыбнулась, — я сидела тут, смотрела на собаку и думала, что она никогда не поймает ни одной утки. И мне было грустно и даже жаль…

Молодой человек вынул из кармана три золотые монеты, небрежно проронив:

— Здравый смысл в юношество ты с собой не взяла. А ведь был шанс понять кое-что. — Он прочертил в воздухе круг. — Цикличность — это прекрасно, но лишь до тех пор, пока твоя жизнь не превращается в такой вот фонтанчик, где ты — та самая собака, обреченная вечно наматывать круг за кругом в тщетной попытке поймать утиный хвост.