За месяц до бегства Василий Савельевич выведал пешую дорогу у бывалых бродяг. До Купчино добраться по красной дорожке для пиццамобилей, или даже проехать на роликах, цепляясь за проезжающие автомашины гекко-липучками. Там, на пустыре, где находится рынок рабсилы, подконтрольный хасавюртовской группировке, пригородные баи покупают на день-два трудягу, делясь с хасавюртовцами. Бай погрузит рабсилу в виде Майкова в кузов своего внедорожника и отвезет в Тосно, куда сбрасывают подгнившую канцерогенную жрачку со всего мира, — требуется много людей на дезинфекцию, сортировку и переупаковку. Однако перед въездом в городок, на перекрестке, надо спрыгнуть, и проситься попутчиком до Новой Ладоги — там паромная переправа обслуживает финско-американскую базу на Валааме, и много дальнобойщиков дует туда прямо из Эстонии. Слезть надо у Погостья, потому что далее на трассе стоят сплошняком чек-пойнты пискиперов и патрули голубой полиции, которые шерстят и пассажиров и водителей — будут пробивать и по базе должников банковского коллектора и по базе данных на «врагов демократии». А Майков, хоть он и Берг, точно значится в первом, и, возможно, во втором. Если попадется, то отведает шокер, тизер и самозатягивающуюся сеть.

В общем, надо выйти и припустить пешим ходом. Вначале вдоль речушки Синеводки. Когда впадет она в болотистое озеро Горькое, преодолеть воду на плоту; затем дунуть через лес по едва заметной тропе. И к концу дня доберешься до поселка Камышинский. Там у Василия старинный кореш Егор, на одном корабле служили, был тот престарелый мичман, отчего его звали «дядей». У Дяди Егора старенький «жигуленок» — он подбросит до границы ингерманландской зоны у Киришей.