Гладко было в мечтах.

Доехать даже до Тосно не получилось. В Купчино Василия Савельевича купил как рабсилу лавочник с автофургоном. Посадил не в кузов, а в кабину, слушатель ему понадобился. Это тип называл себя «ингерманландцем», и все восхищался наноплантовыми дорогами, которые были протянуты за «американские деньги». «А до этого было одно дерьмо». Василий Савельевич не выдержал и напомнил, что во-первых, ранее Питер был городом знаменитым, с великой наукой, архитектурой и культурой, который отстаивали от всех врагов, а не отстойником, в который зазывают извращенцев со всего мира. Во-вторых, наноплантовые стежки-дорожки — это эксперимент с квазиживым материалом, который растёт сам и неизвестно, до чего дорастет. В-третьих, американскую «зелень» берут только проститутки в ОПГГ и жертвы гуманитарных бомбардировок, но даже обезьяны в джунглях предпочитают желтодоллары. В-четвертых… Тут «ингерманландец» его и высадил, придав ускорение хорошим пинком: «Чертов коммунист». Зря Василий Савельевич с ним связался, у севропов разговор короткий… Более всего жаль, что котомка с едой в кабине осталась.

Пришлось пробираться до Погостья пешком, 50 км по прямой, вдвое больше по кривой, по «ингерманландской демократической демилитаризованной зоне», как она кличется в документах ООН.

Брошенные поселки, пятиэтажки, глядящие пустыми глазницами вылетевших окон. Люди словно поглощены Бермудским треугольником.

Жизнь отсюда вытянул недалекий Запад. Население в ингерманландской зоне, в основном, вымерло и разбежалось, что резко контрастировало с быстрым разбуханием экс-Петербурга. Там за девять лет число обитателей увеличилось в два раза, только не за счет коренных. Федрезерв США и его верная ООН за это время уничтожили в Северной Африке, на Ближнем и Среднем Востоке все «кровавые» и «диктаторские» режимы, те самые, что могли за счет масштабных проектов дать трудягам работу в родных краях.