Инфракрасный канал бимонов окрашивал пейзаж в мрачные темно-зеленые тона, придавая ему подводный вид. Однако Майков с удивлением отметил, что по мере спуска по склону мандраж убывает и не расслабон приходит ему на смену, а охотничий азарт. Еще на склоне начался фиговый сад. Деревья были низенькие, кривые, зато плоды здоровенные, налитые. Майков едва удержался, чтобы не впиться.

— Ну-ка фу, — прошипел Лялин как на собаку. — Помнишь, чем обернулся кусочек яблочка для товарища по имени Адам? А фига — это еще слаще яблока. Что у нас по карте?

— Выходим на точку «один», — приуныв, произнес Майков.

«Точкой один» оказался приземистый измученный жизнью глинобитный сарай, чудом уцелевший среди джихадистских особняков. На цифровой карте за ним показан был большой террасчатый двор. Впрочем и на убогой постройке стояла камера ночного наблюдения.

— Посмотрим, чего стоят разработки российских ученых, — Лялин, а следом и Майков натянули на лицо капюшоны; камуфляж-хамелеоновка всеми своими пикселями сравнялся по тепловому и оптическому рисунку с местностью.

— Потекли, — приказал командир при нужном развороте камеры.

Российские ученые, хоть и старички, не подкачали. Капитан подсадил Майкова на крышу сарая, а потом забрался сам — легко и непринужденно. Здесь он прицелился из своей бесшумной «Грозы»

Спрыгнув во двор, пошли на полусогнутых вдоль бахчи. Лазерный дальномер выдавал на бимоны

— Выходим на точку «два», — рапортовал Майков, который постоянно подзаряжался уверенностью от моторного капитана.

Точка «два» располагалась на каменной ограде, что отделяла один двор от другого. С нее разведчики сразу попали на наклонную крышу интересующего их дома. С крыши спрыгнули на веранду второго этажа и здесь Лялин мгновенно снял часового, двумя быстрыми движениями рук — в реакции и решительности командиру нельзя было отказать. Внизу шумел густой сад, а на веранду выходили темные окна просторной комнаты. Ночной прицел вовремя показал, что из её глубины кто-то выдвинулся к окну и стал направлять ствол. Майков отреагировал четко, нажав спусковой крючок своей «плевательницы»,