Наконец некогда изящный вагон с доваренными бронещитами тяжело двигался в путь — если произойдет взрыв, то дополнительная защита не позволит ему разлететься на высоте ста метров над уровнем города, хотя, конечно, при таком раскладе пассажиры внутри него превратятся в яичницу. Но господин Берг больше думал о том, почему кассовый аппарат, скромно мигнув красным глазком, не выдал ему положенную сдачу. Или о том, какие окажутся формы у той потаскухи, с которой он отправится на Майорку, когда с работой будет покончено. Умом ему нравились «яблочки», а сердцем «дыньки»…

После всех дорожных мероприятий тот досмотр, который учиняли ему в фирме «Сайкотроникс», не казался столь уж противным. Те же детекторы, которым шарил по телу робостраж. Он же проверял флэшки, которые программист Берг иногда притаскивал с собой — обратной дороги им уже не будет.

Господин Берг быстро смирился с тем, что фирма Виталия Магометовича занимается какими-то левыми делами. Моральный ущерб будет компенсирован материальным наваром, запрет работать на дому спасет от обвинений в воровстве фирменного софта, а полиции в данном на господина Берга наезжать бесполезно. Он самый простой исполнитель, да и в ОПГГ разрешено всё, за исключением того, что может вернуть Питер обратно в Россию.

Программист Берг торчал у компьютерного монитора по двенадцать часов в день — безропотно, как курочка на жердочке. (Некоторые зеленые программеры работают в виртуальном режиме, но это не для серьезного дела.) Бимоны и цифровые перчатки господин Берг надевал не более чем на пятнадцать минут, чтобы помахать мечом в Куликовской битве или саблей в сражении при Молодях.

Так называемое «Яйцо» состояло из трех подсистем, сильно отличающихся по своим задачам. Программист Берг прозвал эту тройку — «желток», «белок» и «скорлупка». И в каждом из тридцати тысяч конечных субъектов, на которые делилось большое «Яйцо», присутствовали все подсистемы.