Мне тоже завуч домой звонила.

— Ему через год поступать! А он сам не знает, чего хочет!

— Я тоже не знал…

Вот это зря. С женой, захотевшей выговориться, надо молчать. Как партизан. Как Аладдин в сказке. «И встретит тебя в подземелье женщина, ликом подобная матери твоей, крича „Сын! Сын мой!“ — но остерегись отвечать ей, ибо, ответив хоть слово, пропадешь и навеки останешься там…»

Теперь надолго. Когда придет Дениска, на его долю ничего не останется. Кроме курицы с остывшими макаронами. Все остальное получу я.

— Оно и видно! Посмотри на себя! Ты хочешь сыну такой же судьбы? Наташка раскраснелась, глаза горят праведным гневом. Мы очень любим друг друга. Это правда. Мы оба очень любим Дениску. Это тоже правда.

Мы — все трое — слишком часто цепляемся острыми углами. От любви.

И это куда большая правда, чем две предыдущие.

Сажусь на диван. Я знаю, что произойдет в ближайшие двадцать минут. Архитектоника пьесы, игранной тышу раз. Экспозиция и завязка благополучно состоялись. Теперь: развитие действия, кульминация и развязка. Постановочный план утвержден худсоветом ныне, присно и во веки веков, аминь. Главное — вовремя подавать реплики, терпеливо дожидаясь занавеса. Не пуская драму вовнутрь. Формально являясь участником, оставаться зрителем.

Китайская дребедень «Шар-в-Шаре». Шар в шарике, и в шарике, и еще в шаре…

Наследство.

Наташка включается сразу:

— С тобой когда-нибудь можно поговорить серьезно?!

ШУТОВ ХОРОНЯТ ЗА ОГРАДОЙ АКТ 1 Явление первое

Столовая в квартире Смоляковых.

На заднем плане большое, четырехстворчатое окно. Две створки посередине открыты. За ними, на заднике, изображен пейзаж, возможный только с третьего этажа: ветви цветущей акации и часть улицы, полускрытая листвой. Видна пластиковая вывеска «Вторая жизнь: дешевая одежда из Европы».