Валерий сидит в левом углу сцены, на диване. Откуда-то, вероятно, из чужой машины, слабо доносится: «Ай-яй-яй, убили негра, убили…»

НАТАЛЬЯ (нервно ходя по просцениуму, между столом и сервантом ). Если ты приносишь деньги в дом…

ВАЛЕРИЙ. Наташ, не надо.

НАТАЛЬЯ…это не значит, что все остальное тебя не касается! Парень скоро жену в дом приведет! Вроде этой Насти! Или найдет другую шлюшку!

ВАЛЕРИЙ (потянувшись, машинально берет столовый нож. Начинает крутить в руках ). Почему обязательно шлюшку? И потом: рано ему еще. Хороший парень, напрасно ты… Ну, слегка разгильдяй. А кто в его возрасте уже определился с профессией?

Снаружи, в невидимой машине, добавляют громкость. Видимо, владелец скрашивает себе возню с ремонтом. Назойливое «Ай-яй-яй, убили негра, суки, замочили…» лезет в уши, заставляя ссорящихся людей говорить еще громче, перекрикивая музыку.

Верхний свет становится тусклым, будто в люстре погасли две лампочки из пяти.

Фигуры людей больше похожи на тени.

НАТАЛЬЯ. Я! Я определилась! Я всегда знала, что хочу на филфак!

ВАЛЕРИЙ (заводясь ). А толку? Ну, закончила. Ну, сидишь редактором за гроши. Великая победа!

НАТАЛЬЯ. Я пишу! Я творческий работник!

ВАЛЕРИЙ. Да ладно! Пишет она… Ах, Наташенька, вот наброски Остапа Ибрагимовича «Как я бросил пить и стал депутатом!». Сделайте из них приличный мемуарчик к восьмому января! Творческий работник!

НАТАЛЬЯ (резко останавливаясь ). Какая же ты все-таки сволочь! Нет, какая же…

Света почти нет.

Блестит нож, вертясь в пальцах Валерия. Очень громко: «Ай-яй-яй, убили негра…»

6