— Госпожа, у меня важные сведения,— проговорил шпион, не поднимая взгляда, дожидаясь, когда ему будет позволено подняться.

Ведьма Ильзе держала его опустившимся на одно колено и размышляла. Ей было известно больше, чем он полагал, больше, чем он даже мог вообразить, ведь она обладала способностями, которые были выше его понимания. По его донесению — по словам, по почерку, по оставшемуся на бумаге запаху — она могла оценить, насколько важным он считал дело, о котором шла речь. По облику своего шпиона сейчас — его поведению, тону его голоса, позе — она могла разгадать его желание. Это был ее дар — тех, с кем она имела дело, она всегда знала лучше, чем им бы хотелось. Ее волшебная сила обнажала перед ней людей и делала их прозрачными, как чистая вода.

Ведьма Ильзе вытянула руку.

— Встань, — приказала она.

Шпион поднялся и остался стоять, опустив голову и потупив взгляд.

— Я не думал, что вы придете…

— Ради тебя, ради сведений такой важности, я не могла не прийти. — Ведьма переступила с ноги на ногу и подалась немного вперед. — Говори же, что тебе известно.

Шпион поежился от волнения — ему очень хотелось быть услужливым. Скрытая под тенью капюшона, ведьма улыбнулась.

— Один Крылатый Всадник подобрал в море какого–то эльфа и доставил его к целителю, — начал говорить шпион, посмев теперь поднять взгляд, но не выше нижней кромки одеяния ведьмы. — У этого эльфа отрезан язык и выколоты глаза, и целитель говорит, что он наполовину безумен. Я в этом не сомневаюсь, я видел его состояние.