Он отпер дверцу клетки и достал необычную птицу, одну из тех, что дала ему Госпожа. Это были злобного вида твари с зоркими глазками, острыми клювами, стреловидными крыльями и узкими телами. Они не спускали с него глаз всякий раз, когда он появлялся, доставал их из клетки и прикреплял к лапе донесение. Птицы словно следили за тем, как он несет службу, чтобы потом обо всем доложить. Ему не нравилось то, как они на него смотрят, и он почти никогда не смотрел им в глаза.

Прикрепив донесение, он подбросил птицу в воздух, она взлетела и исчезла в темноте. Птицы эти летали только по ночам. Иногда они возвращались с сообщениями от нее. Иногда они просто снова появлялись и ждали, пока их снова не посадят назад в клетку. Он никогда не задавался вопросом, откуда взялись эти птицы. Он просто чувствовал, что лучше пользоваться их услугами, не интересуясь лишним.

Он пристально смотрел в ночное небо. Что мог, он сделал. Теперь нужно только ждать. Она скажет, что делать дальше. Она каждый раз говорит.

Затворив двери сарая, он тихо прокрался обратно тем же путем, которым пришел.

Два дня спустя, едва Аллардон Элессдил вышел после долгого заседания Эльфийского Верховного Совета, на котором шла речь о возобновлении торговых соглашений с городами, лежащими в Каллахорне, и о бесконечной, по всей видимости, войне, которую эльфы, будучи союзниками дворфов, вели против Федерации, как вдруг ему доложили, что какой–то Крылатый Всадник ждет его, чтобы поговорить с ним. День уже клонился к вечеру, и Аллардон Элессдил устал, но Крылатый Всадник прилетел в Арборлон из лежащего на юге портового города Браккен Клелл, проделав двухдневный путь, и не соглашался передать свое сообщение никому, кроме короля. Советник, доложивший Аллардону о его прибытии, вполне ясно дал понять, что решение Всадника твердо.

Король кивнул и направился за советником.