Каве сердито поджала губы, всем своим видом выражая презрение к собеседнику.

Патрик выпрямился на стуле, окинув девушку надменным взглядом. Если бы он поднялся на ноги, то явно бы оказался пониже, поэтому предпочел сидеть и дальше. Его глаза — голубые и вечно прищуренные, потемнели и стали похожи на маленькие злые буравчики.

— Ты был в моей комнате? — с нажимом повторила девушка. — Или страшно даже признаться, а?

Парень скривился.

— Ну был, и что? — Короткий смешок. — Нажалуешься Каре, ведьма? Я сумею оправдаться, как ты понимаешь.

Девушка глубоко вздохнула, успокаивая заколотившееся сердце, но неприязнь к Патрику победила. Взгляд ее стал колючим и отстраненным, скулы на чуть побледневшем лице напряглись.

— Если ты, придурок, будешь и дальше копаться в моих вещах… — угрожающе начала она, но Патрик ее перебил:

— Да, я был в твоей каморке. Проверил, не украла ли ты чего из нашего дома. И, — он победно усмехнулся, — нашел кое-что!

Не скрывая торжества, Патрик вытащил из-за стопки книг небольшой, размером с ладонь, кинжал в ножнах и медленно извлек его. Блеснуло узкое лезвие с тонкой золотой гравировкой. По виду кинжал напоминал обычный, каких полно в сувенирных лавках. Ножны, как и лезвие, были украшены золотой гравировкой на серебряном фоне: извивающееся тело ящерицы, кусающей себя за хвост.

Глаза у девушки расширились от изумления.

— Вор! — выдохнула она.

Патрик зло сощурился.

— Это я вор?! — со свистом прошипел он. — Это ты! Ты украла нашу фамильную ценность! Из семейного тайника! Кара, когда узнает, выгонит тебя в три шеи! Клянусь, завтра будет счастливый и солнечный день. Я уверен, тебя накажут. — Колдун чуть не выл от восторга. — Она не простит тебе этого!

— Дурак. — Девушка не скрывала пренебрежения. — Ну и дурак же ты, Патрик.