Она стояла уже на последней ступеньке и хотела взяться за ручку двери, как взгляд ее снова упал на испачканную руку, отдающую в последних лучах заката пурпуром.

Ах, опять оно! Что же это значит? И пальцы ее, легшие на медную ручку, предательски задрожали. В первый раз почувствовала она, что тайны, странности откровения есть не только у ее сада. И, зажмурив глаза, Елена неожиданно почувствовала, что ей страшно.

И зачем она хотела покинуть дом? Ведь здесь так уютно и хорошо, и все ее любят, здесь земля благодарна и добра, как теплая рубашка в холодное утро. Зачем искать чего-то иного?

Так она стояла и дрожала перед закрытой дверью, но через несколько мгновений та распахнулась сама, и девушка увидела отца, крепко сжимавшего своей большой рукой плечо Джоаха. Оба, увидев Елену, раскрыли от удивления глаза.

— Вот, видишь, я же говорил, что она вернется! — победно воскликнул брат.

— Елена, ты же знаешь, что нечего делать в саду после заката! — не обратил внимания на его слова отец. — Подумай-ка хорошенько…

Елена бросилась к отцу и спрятала лицо у него на груди.

— Что ты, маленькая моя, — тёплые руки отца сомкнулись в кольцо. — Что случилось?

Но девушка только плотнее прижалась к грубой рубашке. Это была ее защита, ее тепло, ее дом.

Сумерки быстро наплывали на переплетенные ветви яблонь в старом саду. Рокингем поплотнее запахнул плащ и стал притопывать ногами, В этой проклятой альпийской долине ночи всегда такие холодные! Ах, как он ненавидит это задание! Торчать в убогой деревушке среди грубых мужланов, да еще в таком холоде! Как непохожа эта суровая страна на его родной солнечный остров…

И под укусы ледяного ветра, пробирающегося под тонкий плащ, несмотря на все усилия несчастного стража, Рокингем вспоминал свой дом на Архипелаге.