А, так вот оно что, гневно подумал Рыжий и усмехнулся. Ну-ну, давай, заманивай, плети!

Южак тоже усмехнулся и сказал:

– Знаешь, знаешь, я вижу. Да и другие ваши это тоже знают. А кто не знает, тот чует, что ты им чужой.

– Р-ра! – не сдержался Рыжий. – Р-ра!

– А не спеши! – все так же тихо, но очень спокойно ответил на это южак. – Не спеши. И я тоже не буду спешить.

После чего он сел, небрежно отбросил в сторону хвост и зевнул. Рыжий совсем растерялся, не знал, что и думать. А южак теперь продолжил уже вот как:

– Не беспокойся. Я же ведь не говорю, что уведу тебя прямо сегодня. Чего-чего, а ждать я умею. Четыре года я искал тебя, и вот, наконец, нашел. Два дня тому назад! Значит, я еще два дня ждал, не спешил.

Тут он вдруг почему-то хмыкнул, мотнул головой и так и замер, наполовину отвернувшись от Рыжего. И так он еще помолчал. А после снова – резко – повернулся к Рыжему и также резко спросил:

– Где твой отец? Ты хоть однажды его видел?

Рыжий смутился, не ответил. Ему было очень противно и стыдно.

А южак очень сердито, и в тоже время насмешливо, сказал:

– Я так и думал! Так я ему и говорил.

– Кому это «ему»?!

– Да твоему отцу! Предупреждал, что дикарям верить нельзя и что как бы они ни клялись, а все равно они его убьют.

– Лжешь! – громко сказал Рыжий. – Мой отец…

И сразу поперхнулся, замолчал. Зато южак оскалился и быстро продолжал:

– Да! Ну еще бы! Конечно! Твой отец был славным, храбрым рыком. И ты такой же, как он. А тут вдруг пришел какой-то узколобый свинопас и хочет тебя отсюда сманить. Но ты не верь ему, гони его прочь! И он уйдет – нет, он трусливо убежит отсюда, поджав хвост, на свою голую безлесую Равнину, и пусть он там после жиреет и нежится, и пусть он там не знает ни голода, ни холода, да там, кстати, такого никогда и не бывает, чтобы кто-то голодал или мерз. А ты сиди себе здесь дальше, в этом своем гнилом болоте, вой на Луну, сноси нападки выжившего из ума Вожака и вообще делай вид, что будто бы не замечаешь всех тех насмешек и издевательств, которыми тебя здесь с таким удовольствием осыпают все кому ни лень.