- Это моя младшенькая дочка, Василинка.

- Здравствуй, Василинка! - сказал мужчина. - А я Василий. Василий Павлович...

Мужчина взял руку Василинки в свою и крепко пожал. Василинка глянула на него, и что-то кольнуло в сердце, она задрожала.

- Ты беги, доченька, домой, - велела мама. - А я скоро вернусь, схожу только на десятину, посмотрю, как там пшеница наша...

Василинке совсем расхотелось идти домой. Она свернула в переулок, в конце которого начиналось кладбище, взбежала на пригорок и замерла у почерневшего креста. За зиму песчаный холмик осел. А сосенка, росшая возле самой могилы, тянулась вверх, подставляя солнцу молодые побеги-свечки.

- Папа, папочка, слышишь ли ты меня? - шептала Василинка.

Вокруг стояла безмолвная тишина.

- Ты слышишь, папа, я буду к тебе приходить, - шептала девочка, - и цветы приносить.

Василинка оглянулась - вокруг не видно было цветов. Она быстро сбежала с пригорка, отломала на березке ветку, сделала в песке ямку и воткнула ветку в могилку у самого креста. А сама прильнула к сосенке и долго еще стояла в глубокой задумчивости.

А тем временем новость облетела всю деревню. Выгоняя после обеда стадо, Василинка слышала оживленные пересуды.

- К Анисье, сказывают, Василий в сваты приходил! - трещала охочая до новостей Халимониха. Хоть и жили Халимоны на отшибе, жили богато, за высоким забором, но старуха не пропускала случая почесать языком. Уж очень она любила перед людьми похвалиться своим богатством и умом.

- Только вернулся из армии, не осмотрелся толком - и сразу же к ней. Все фронты прошел, а не видел краше Анисьи, будто нету у нас своих девок и молодиц пригожих! На чужих детей пойти не побоялся! Надо же, как приворожила человека эта нищенка - чудеса, да и только!

Весь вечер Василинка ходила молчаливая, словно в оцепенении.

Назавтра вечером прибежала Тоня.

- Мама просила, чтобы ты пришла, - запыхавшись, произнесла она.