- Иди, иди, моя девочка, - с тихой жалостью сказала хозяйка. - Я без тебя управлюсь.

Мама встретила Василинку на пороге и ласково взяла за руку.

- Ты почему, доченька, вчера убежала от нас? Давай сядем, поговорим.

Василинка робко присела, будто чужая, не прижалась, как прежде, к матери. Словно между ними выросла стена.

- Знаешь, Василинка, - запинаясь, сказала мама, - у вас скоро будет второй отец...

- Не надо, не надо! - закричала вдруг Василинка. - Наш папа был добрым, ласковым, а он... - девочка вздрагивала всем телом.

- Ну, тише, тише, не плачь, - мама прижала к груди дочку. - Подумай, как мы жить будем? У нас же нет своего дома. Нельзя нам всю жизнь - у бабушки Анеты. А Василий - хороший человек, - мама слегка смутилась, хозяин... Он обещал построить нам на десятине хату.

Девочка плакала, а мама целовала ее, гладила белокурые волосы. Нет! Василинка не могла согласиться с тем, что вместо папы придет в их семью чужой незнакомый дядя.

После того она долго не навещала своих. Несколько раз прибегала за ней Тоня, но Василинка упорно стояла на своем.

Хотя и работы было - невпроворот. То она в полдень бежала с детьми в лес за ягодами, то ходила драть лозу на лапти. На веревочке, привязанной к пуговице, болтался самодельный ножик с толстым, неоструганным черенком и узеньким, как шило, лезвием.

- Какая же ты пастушка без своего ножика, - сказала ей однажды бабушка Анета.

Бабушкин подарок и вправду был очень кстати. Василинка наклоняла ветку, обрезала сучки, разрезала прут пополам и сдирала влажную ленту коры. Пастушки говорили, что надо спешить, потому что лоза перестанет драться, пройдет ее пора. И Василинка торопилась, радовалась, что не будет больше ходить босиком, хватит обувки на всю зиму. Под навесом висели на гвозде сплетенные ею лапти и завитушки подготовленной лозы.

Выпадали минуты, когда нестерпимо хотелось побежать домой, повидать своих. Но как она зайдет в дом - там был он, чужой. Не в силах девочке было видеть его, слышать его голос.