Саймон поднес тяжелую кружку к губам, глядя вокруг над ободком сосуда. Сперва ему показалось было, что в древней стране царят покой и трезвость, что тяжкий гнет столетий давно раздавил последних потомков умирающей расы Эсткарпа и что живут они лишь снами давно прошедших дней. Но чем дальше, тем больше он убеждался в том, сколь поверхностным и ошибочным было это суждение. Теперь среди обступивших его гвардейцев он с одобрением и не впервые примечал тех, с кем делил обязанности и досуг.

Конечно, их оружие было незнакомо ему. Пришлось учиться владеть мечом в рукопашной, но самострелы с короткими стрелками не так уж отличались от его пистолета. Воинскому умению Кориса он мог только позавидовать, и его уважение к мастерству юноши было безграничным. И все-таки Саймон знал тактику, пусть и иных войн и других армий, так что предложения бывшего полковника Трегарта ценил даже его гордый командир.

Саймону хотелось бы знать, как относятся к нему гвардейцы, ведь страна была в кольце врагов и любой чужеземец мог оказаться предателем, брешью в стене обороны Эсткарпа. Не знал он обычаев этой страны! На всем континенте лишь Эсткарп охотно принимал на службу любого пришельца, сколь бы диким и невероятным ни оказался его рассказ о себе. Ведь сила этой древней страны зиждилась на… магии!

Смакуя языком и небом вино, Саймон предавался научным размышлениям о магии. В его мире это слово могло прикрывать ловкость рук, могло обозначать полное суеверий мумбо-юмбо… могло быть и намеком на известное могущество. Магия Эсткарпа основывалась на воле, воображении и вере. Конечно, они умели усиливать или фокусировать и то, и другое, и третье. И потому были откровенны в том, что нельзя было увидеть, почувствовать, ощутить.