Так что и причину ненависти и страха соседей следовало искать в том же самом — в магии. И в Ализоне на севере и в Карстене на юге сила Ведьм Эсткарпа считалась злом. «Да не оставишь ведьму среди живых». Сколько раз в его собственном мире звучали эти слова, приговором виноватым и невинным, и уж без таких оснований, как здесь.

Ведь царящий в Эсткарпе матриархат… Женщины, правящие здесь, обладали силой, что выходила за пределы его воображения, и пользовались ею при нужде, не сдерживая всей своей мощи. Он помог ведьме бежать из Ализона, где она была глазами и ушами своего народа.

Ведьма… Саймон приложился к фляжке еще раз. Не каждой женщине Эсткарпа была дарована эта сила. Дар этот произвольно переходил от поколения к поколению, от семьи к семье. Отмеченных им девочек привозили в главную крепость, где была школа, и посвящали в орден. Даже имена их исчезали, ведь знать чье-то имя, значило владеть какой-то частью его личности, а значит, и получить власть над этим человеком. Теперь Саймон прекрасно понимал, сколь немыслим был его вопрос об имени женщины, с которой бежал он из Ализона.

Сила к тому же не была постоянной. Превышать допустимые пределы не смела ни одна ведьма. И не всегда силой можно было воспользоваться по желанию. Случалось, она и отказывала в какой-нибудь критический момент. Поэтому вместе со всеми ведьмами и их познаниями Эсткарп хранили и закованные в броню гвардейцы, и цепи фортов по границам… Мечам не приходилось скучать в ножнах.

— Са… — подошедший к нему со стуком отодвинул стул и уселся. — Слишком жарко сегодня для весны. — Шлем звякнул о стол, длинная рука потянулась к кувшину с вином.

Ястреб на шлеме поглядывал со стола на Саймона стеклянным оком, его металлические перья были сработаны столь искусно, что их трудно было отличить от естественных. Корис пил, а со всех концов стола его забрасывали вопросами, словно стрелками из самострела.