Председательствовала Хранительница, безымянная женщина, что правила и крепостью и всей страной, та, что мысленно выспрашивала его когда-то. За ее креслом стояла ведьма, что бежала с ним от псов Ализона. Кроме них присутствовало еще пятеро посвященных, словно не имевших возраста и даже как бы бесполых, но с проницательным и внимательным взглядом. И Саймон еще раз понял, что скорее станет биться бок о бок с ними, чем против них. Никогда не видел он такой силы в человеческом существе, не встречал подобных им.

Но лицом к ведьмам стоял теперь человек, присутствие которого делало остальных гномами. В любом другом собрании решал бы все именно он. Мужи Эсткарпа были высоки и стройны, но рядом с этим бронзовотелым быком они казались юнцами. Из панциря, котлом охватившего грудь великана, можно было бы выковать не один щит для гвардейцев. Плечи и руки его были под стать Корису, но и все тело соответствовало своей верхней части.

Подбородок его был выбрит, на верхней губе топорщились усы, спускавшиеся на выдубленные непогодой щеки. На шлеме высилась искусно выполненная голова медведя, свирепо оскалившего зубы. Плащом ему служила громадная дубленая медвежья шкура, подбитая шафраново-желтым сукном. Передние лапы с позолоченными когтями были сколоты вместе под квадратным подбородком.

— Сулкарфорт хранит мир в торговле. — Он подчеркнуто пытался сдерживать голос в небольшой палате, но могучий бас все равно гулко отдавался под сводами. — И мы обнажаем клинки, только когда нужно. А какие клинки, какая сталь может помочь против сил мрака? Я не против древних познаний, — словно через прилавок обратился он прямо к Хранительнице, — у каждого свои боги и силы, которым поклоняются люди, а Эсткарп никому не навязывал своей веры. Но колдериты не таковы: лишь завидели они добычу, и враги их погибли. Госпожа, я уверен, погибнет наш мир, если совместно не сумеем обуздать прилив зла.