— Почему? — быстро спросил я. — Разве у доктора Марголина были враги?

— Нет-нет! — Она испуганно замотала головой. — Конечно, в нашей клинике тоже бывают летальные исходы с роженицами или новорожденными, но…

— Иными словами, доктору Марголину никто не угрожал.

Она кивнула, достала из стола пачку «Кэмел», щелкнула зажигалкой, прикурила.

— Мне нужно разыскать его! — Я засунул удостоверение в нагрудный карман рубашки. — Расскажите о вашей последней встрече с ним. — Я достал из сумки блокнот и ручку.

Артамонова возвела рыбьи глаза к потолку, выпустила туда же струю дыма.

— Я видела его в четверг утром, при ежедневном обходе рожениц и родильниц. Виталий Сергеевич выглядел как всегда. Был приветлив и внимателен. После двух у него начался прием. Около трех ко мне пришла работающая с доктором сестра, сказала, что он уехал на срочный вызов и попросил меня принять оставшихся пациенток. Его просьба — для всех нас закон. Я приняла двух пациенток. И больше Виталия Сергеевича не видела. В субботу мы сообщили о его исчезновении в милицию.

Я сделал в блокноте несколько пометок и спросил:

— Как зовут медсестру Марголина? Можно с нею поговорить?

— Зовут ее Альбина Паутова. Я дам вам домашний адрес.

— А что, разве она не на работе? Болеет?

Артамонова осторожно пожала тощими плечами:

— Она здорова, просто написала в четверг заявление на отпуск. Заболела ее мать.

— В самом деле?

— Не знаю. — Швабра вновь пожала плечами и сморщила курносый носик. — Мы верим своему персоналу. Тем более… — Она раздавила в пепельнице недокуренную сигарету, пробежала пальцами по клавиатуре гейтса и продиктовала мне адрес и номер телефона.

Записав, я спросил:

— А где живут пациентки, так и не попавшие на прием к самому Марголину?

Артамонова вскинула на меня потрясенные глаза:

— Вы решили с ними встретиться? Мне бы не хотелось, чтобы наших постоянных клиенток беспокоили… — Она сделала правой рукой неопределенный жест. — Сами понимаете!