— Я действительно не знаю ее имени. Но видел эту телку не раз. Она уже приплывала сюда. Даже с барабаном выглядела на все сто.

— С барабаном?.. А-а-а, она была беременна?

Игоряша хохотнул:

— Разумеется! К нам сюда в основном приходят либо те, кто с барабаном, либо те, кому барабана бог не дал, а хочется… Ты же понимаешь, Макс, гинекология.

Я и в самом деле уже был для него хорошим знакомым — на «ты». Оставалось последовать поданному примеру.

— Погоди-ка, я тебе сейчас опишу одну такую. Только без барабана… — И я выдал ему словесный портрет Инги Неждановой.

Игоряша решительно мотнул головой:

— Нет, Макс, не она. Та сантиметров на десять ниже, и гляделки не карие, а зеленые.

Я облегченно вздохнул: одна версия отпадала. Да и почему-то не хотелось, чтобы здесь оказалась замешанной Инга…

— Но в остальном похожа, — продолжал амбал. — Буферюги — о-го-го, сами в лапы просятся. А корма!.. — Игоряша мечтательно закатил глаза. — Я бы такой отдался без раздумий!

— Но в четверг ты ее видел без барабана? — Я достал пачку сигарет, предложил ему.

Мы закурили.

— Конечно, без барабана, — сказал охранник. — К этому времени она уже опросталась. Но впервые появилась у нас еще в прошлом году. И не раз бывала потом.

— И что же ты ее не заклеил? — хмыкнул я.

Амбал снова хохотнул:

— Хозяину дорогу не перебегают! Где я еще такую работу найду?.. А вот Виталик ее заклеил, точно тебе скажу! На людях-то они доктор и пациентка, но у Игоряши глаз верный. Я же говорю: в первый раз она появилась еще в прошлом году. На сносях. Опросталась. А потом у нее опять барабан нарисовался. И опять у нас опросталась. Около трех недель назад… Но этот ее ребенок умер, точно знаю. Выписывалась при мне, одна, и никто ее не встречал… Кстати, волосы-то у нее разные бывали — и белые, и рыжие, и черные. В зависимости от тряпок… Наверное, парики носила, тут я не Копенгаген. Но в четверг была блондинкой.