У меня вдруг возникло ощущение дежа вю — будто уже приходилось мне встречаться в каком-то деле с женщиной, обожавшей парики. И вроде бы она нас с боссом изрядно запутала, пока Лили не просветила… Впрочем, я тут же отмахнулся от воспоминаний: если и было подобное, то в Штатах, а не в России.

Между тем Игоряша бросил быстрый взгляд на мою десятку и принялся бороться с собственными бровями, пытавшимися превратить его лицо в хмурую мину. Похоже, я неотвратимо переставал быть другом…

— Последний вопрос, — сказал я. — В котором часу в четверг эта красотка покинула клинику?

— А она и не покидала! — На кабанье рыло Игоряши наплыла хитрая усмешка. — Не добавишь ли к этой бумажке еще железку?

Я с готовностью вытащил из левого кармана пять рублей, но оставил монету пока в своих руках.

— С той стороны клиники, за деревьями, идет глухая стена, метра три высотой, а в ней дверца безо всяких вывесок. Но я тебе, Макс, ничего не говорил. — Он протянул руку за деньгами.

Я отдал ему бумажку с железкой, потом добавил к деньгам еще одну бумажку, из блокнота, на которой черкнул восемь цифр, и сказал:

— Вот мой телефон. Звякни, если еще что вспомнишь. Бумажки и железки тебя ждут в любое время… А я пойду, пожалуй, поговорю еще раз с вашей заместительницей. Ты не против?

— Я всегда за переговоры и отсутствие войн, — сказал Игоряша, пряча полученное в нагрудный карман.

Глава 9

Домой я возвращался в неплохом расположении духа. Ольгинские розыски, к моему удовольствию, не стали потерей времени — для отчета боссу кое-что набралось. Правда, во втором разговоре с заместительницей Наташей меня ждало стопроцентное фиаско. Едва я заикнулся о списке всех пациенток, нынешних и прошлых, лечившихся от бесплодия и рожавших, как швабра тут же стала на дыбы. Мне было без обиняков заявлено, что таковые сведения я могу получить только через суд. После чего меня настоятельно попросили удалиться и не мозолить глаза персоналу и пациенткам.