— Ну… да, приятно, — признался он.

— Мужчиной себя чувствовал?

— Угу. Будто снова помолодел.

Она провела ему рукой между ног и ощутила его возбуждение.

— А теперь как себя чувствуешь? — спросила она с хрипотцой.

Он испустил долгий вздох.

— Мужиком. Но они больше не хотят, чтобы я им был, До свидания, Палима.

Он вышел, и Палима, следя за ним из окна, прошипела:

— Чума на тебя и на всех дренаев. Чтоб ты сдох!

Банелион, легендарный Белый Волк, собрал карты и уложил их в окованный медью сундук. Высокий, худощавый, с длинными седыми волосами, связанными на затылке, он двигался быстро и четко, а сундук укладывал со сноровкой солдата-ветерана. Все на своем месте. Карты лежат в таком порядке, в каком понадобятся ему во время путешествия к западному порту, до которого 1400 миль пути. Тут же рядом путеводитель с названиями племен, именами вождей, дорожными станциями, крепостями и городами вдоль всего маршрута. Возвращение домой Банелион распланировал столь же тщательно, как планировал все и всегда.

Молодой офицер по ту сторону письменного стола, в парадных доспехах из бронзы с золотом, наблюдал за его действиями. Генерал послал ему короткую усмешку.

— Что пригорюнился, Дагориан?

— Неправильно это, сударь, — с глубоким вздохом ответил молодой человек.

— Вздор. Посмотри на меня и скажи: что ты видишь?

Жесткое морщинистое лицо генерала выдубили солнце пустыни и зимние ветра. Из-под кустистых белых бровей смотрели яркие светлые глаза, видевшие падение империй и разгром армий.

— Вижу величайшего на свете военачальника, — сказал Дагориан.

Банелион улыбнулся, искренне тронутый привязанностью молодого офицера, и кстати припомнил его отца. Эти двое совсем не похожи. Каторис был холоден, честолюбив и очень опасен. Сын куда более славный мальчик, прямой и преданный. Единственная черта, общая у него с отцом, — это мужество.