Так или иначе, к девятнадцати зимам Илькавар – с нежным румянцем на свежем лице, с чудесными белокурыми волосами, унаследованными от Айлы, с целой сворой никчемных приятелей, вечно пьяный, вечно окруженный восторженными девицами, – сделался наследником своего дяди, которого он никогда не видел и к которому не испытывал ровным счетом никаких чувств, даже презрения.

* * *

Дом смотрел на своего нового владельца мрачно. Ворота стояли запертыми. Стена, казалось, упиралась в самое небо.

Илькавар позвонил. Ему открыл старый угрюмый дворецкий. При виде Илькавара он побледнел и отступил на несколько шагов.

– В чем дело? – удивился Илькавар. Он совершенно не привык к тому, чтобы люди так на него реагировали. Обычно при виде открытого добродушного лица юноши встречные расплывались в улыбках. – Я напугал тебя?

– Ты – новый господин? – дрожащим голосом спросил дворецкий.

– Да, если верить завещанию старого мерзавца. Я проведу три ночи в его могиле и окончательно завладею этим лакомым кусочком. Как ты думаешь, если запретить женщинам ходить по моему саду в одетом виде, – это сильно украсит мои владения?

– Ч-что… ч-что т-ты имеешь в-в-в… виду, мой господин? – дворецкий весь трясся и едва держался на ногах, глядя на Илькавара с откровенным ужасом.

– Я имею в виду, – легкомысленным тоном продолжал Илькавар, – что скоро здесь все переменится. Долой эти мрачные заросли! Я выпишу садовников и прикажу подстричь все кусты. Полуобнаженные красавицы будут разгуливать по этим аллеям. Дом наполнится весельем. Я приведу сюда какую-нибудь роскошную красотку с добрым нравом и широкими бедрами, и она наводнит это имение целой шайкой горластых младенцев. Как ты на это смотришь?

Дворецкий не отвечал. Ужас сковал его язык.

Илькавар решил не обращать на него внимания. Очевидно, старик слишком долго прожил в тени Катабаха.