— Не… Не, Алексей, это все ерунда. Не верю я, чтобы шеф мог на такое пойти. Ну не верю!

— А при чем тут шеф? — Я едва удержался от презрительного фырканья. — Много он сейчас решает, когда Управление фактически целиком под церковью… И, кстати, ты не забывай, что именно я наградил его той раной. Так что не будь таким уверенным. — Заметив, что Водовозов уже открыл рот, я махнул рукой, заранее отметая все возражения. — Год назад, поутру входя вместе с Ириной в город, я думал, что все закончилось, что самое худшее уже позади. Нового Дня Гнева не будет, и отныне мы будем свободны. От света, от тьмы ли — не важно. Свободными… Но, знаешь, в последнее время я все чаще ловлю себя на том, что начинаю думать: а так ли уж я был прав тогда? В конце концов, заслуживаем ли мы той свободы, за которую столь упорно боремся? И так ли уж не правы те, кто считает, что, несмотря на повсеместное засилье Тьмы, именно человек является самым опасным врагом для себя самого?

Перейдя на другую сторону улицы, я свернул под арку — во дворы. Митяй беззвучно шел рядом — угрюмая, молчаливая, думающая о чем-то своем тень, от которой почти ощутимо веяло спокойной дремлющей силой.

Расстегнув куртку, я стиснул потертую рукоять кинжала, чувствуя, как сотни ледяных игл одновременно впиваются в мою ладонь. Где-то далеко-далеко зашевелилась Тьма, безмолвно уставясь на меня мириадами слепых невидящих глаз.

Холодно-холодно-холодно. Темно и тихо. Лишь только колол душу изнутри безжалостный черный лед. Я не знал, виден ли он сейчас в моих глазах. Не знал — и больше всего на свете боялся узнать… Настолько боялся, что в такие моменты всегда прятал взгляд…

Я отвернулся, притворившись, будто мне до ужаса интересно, что происходит в дальнем конце улицы.

— Люди увлеченно грызлись между собой до Дня Гнева. С не меньшим усердием они грызутся и после него. И пусть даже время больших и малых войн ушло навсегда, внутренние свары и интриги пребудут всегда. Ну или хотя бы до тех пор, пока на земле окончательно не воцарится Свет… Впрочем, я искренне сомневаюсь, что это случится в ближайшие лет сто. И нам самим, и нашим потомкам еще досыта хватит теней, как тех, что пришли извне, так и тех, что порождены нами самими.