Идущий рядом Водовозов шумно, с присвистом выдохнул:

— Ладно… Ладно. Предположим, это действительно так. И что ты собираешься делать?

Я вяло повел плечами.

— Идти на задание.

Он удивленно вытаращил глаза. Даже не поворачиваясь к нему, я знал это. Понял по тому, как изменился его голос:

— После того, что ты мне сейчас сказал?

— А что я такого сказал? — Чувствуя, как медленно крошатся глыбы переполняющего меня льда, я повернул голову и сквозь полуприкрытые веки посмотрел на своего коллегу. — Что добрая половина города только обрадуется, услышав о моей смерти?

— Ну… да.

Я позволил себе кривую усмешку.

— И что? Означает ли это, что я должен забиться в темный угол и трястись от страха? Или, может, мне удариться в бега? Ха!.. Да стоит мне сделать это, как на каждом углу только и будет слышно: «Ату его! Ату!»

— Но ведь необязательно бежать. Можно просто отказаться от задания.

— Потому что оно опасно? Так это не ново. Всем нам приходится рисковать, кому-то больше, а кому-то — меньше. Жизнь сама по себе опасна, и нужно просто быть настороже… — Резким движением руки я выхватил из воздуха пролетающую мимо сонную муху. Сжал кулак. — Всегда и во всем нужно быть настороже.

Водовозов кисло поморщился, будто я сказал это ему в упрек. Зря. И не думал даже.

— Не понимаю я тебя, Суханов, — после долгого насупленного молчания проворчал он. — Ты ведь у нас семейный человек… Неужели твоя жена согласна, чтобы ты целыми днями бегал по старому городу, рискуя в один прекрасный день свернуть шею?

Я промолчал и, стиснув зубы, отвел взгляд.