Девочка смотрела на нее спокойными зелеными глазенками и весело улыбалась, сунув палец в рот. Она уродилась на удивление тихой, почти никогда не плакала, не подымала задерганную мать истошным ревом посреди ночи, как другие младенцы, а сладко спала до утра. Никогда не капризничала. И на все вокруг смотрела с неизбывным интересом, как бы вопрошая: “А куда это я попала? Что это за мир вокруг такой цветной и интересный?” Малышка еще не знала, что попала в ад.

– Так и буду, – пожала плечами Лена. – Мне Витьку еще долго не забыть…

– Красавчик он, ясен блин, – вздохнула Валентина. – Токо чо-то не с теми связался. Зря, чтоль, прям на улице грохнули? Бандюган он был, Лен, такие долго не живут. Знаю я эту породу…

– Неправда! – вскинулась та. – Студентом он был! Он мне говорил!

– Одно другому не помеха. Ну ты вот знаешь, кто он сам? Откудова приехал? Где жил? Ни хрена ты не знаешь! И никто из нас не знал. Байкер и байкер. Токо по кафешкам и видали. Зря ты, Лен, так убиваешьси… Не стоит он того.

В чем-то старая подруга была права, Лена понимала это, но испытывала от этого понимания только смутную досаду. Она действительно не знала даже настоящей фамилии отца своего ребенка. Познакомилась с Виктором за месяц до его гибели с подачи той же Валентины на одной из вечеринок, куда неугомонные студентки пришли по приглашению знакомого художника, и мгновенно втрескалась так, как только в женских романах и бывает. Но с ней это произошло в реальности. С первого взгляда. Обо всем забыла, рванувшись навстречу красавцу-байкеру, разъезжавшему на “Харлее”.

Это был месяц сладкого безумия, Виктор катал девушку на мотоцикле вокруг всего Питера, они любили друг друга везде, где только можно. Где нельзя – тоже, порой с хохотом убегая от возмущенной такой наглостью общественности или милиции. Девушка даже на занятиях почти не появлялась, не до того как-то стало. А потом… Потом настал тот страшный день, который она никогда не забудет.