Но Она не исчезла. Радость охватила меня, и тогда же я решил, что возьму Ее в жены, будь она графиней или служанкой.

- Сеньор! – сказала Она, и голос ее проник мне в душу, позвав все самое лучшее, что есть в человеке. – Ваш конь топчет поля крестьян, уничтожая посевы. Пусть это ваши крепостные, но я прошу вас смилостивиться и не губить их труд.

С тех пор я более не охотился.

Я вспомнил свое имя. Но теперь я не был человеком, и не текла в моих жилах кровь потомка гордого рода. Что толку было в этом имени? Она дала мне собачью кличку, и звук Ее голоса, произносивший ее, был слаще криков вассалов, возглашавших мне славу.

Я был счастлив, насколько можно быть счастливым в моем положении. Я находился подле Нее неотлучно, Она ласкала меня, мы были рядом – что еще я мог требовать? Она любила меня, это несомненно. Помнила ли Она хоть что-то о прошлой жизни, или это было всего лишь сентиментальной склонностью к бессловесному животному? Я предпочитал думать так, как мне больше нравилось. Все равно эти мысли были только моими.

Но я помнил и Ее имя – прежнее, ибо теперь Ее звали иначе. Оно звенело во мне, как голос колокола, что разносится над тихим монастырем, призывая к молитве, и каждый удар моего сердца был ударом этого колокола…

Словно бы плотный туман в памяти скрывал обстоятельства моей смерти. То, что было после, являлось мне чуть яснее.

Душа моя ждала суда, и там, пребывая в непостижимых областях, я встретил Пино. Ему было жаль меня, я видел, но он скрывал свою жалость. Я был благодарен ему за это. Славный парень, он достоин был стать рыцарем, но с честью нес и свой чин оруженосца. От него я узнал, что Господь дарует прощение и тем, кто не принес покаяния святым отцам, но приник к Господу в душе своей. Это показалось мне справедливым.