С лёгкостью прорвав Периметр Обращения, Пустота ринулась вглубь тела Киана, бритвенно-острыми язычками облизывая Кружево. Вдох. Второй. Много времени эта пытка не продлится: я дал волю лишь крохотной части голодных пастей. А еще дал волю своему раздражению только для того, чтобы спустя миг пожалеть о необдуманном поступке. Пожалеть и… Оставить всё, как есть: над тем, что мне уже не принадлежит, я не властен. Просто и грустно, не правда ли?

Киан падает на четвереньки, борясь с безжалостными пожирателями Силы. Глупый. Надо было сразу забыть об Обращениии отдать Пустоте высвобожденные резервы, тогда бы и боль не была сильной, и…

– Ай-яй-яй! Стоило на минуточку отлучиться, а в доме уже непорядок! – притворно причитает толстячок, объявившийся прямо посередине холла из мигом затянувшейся прорехи Тропы.

Надо же, как незаметно подкрался… Точнее, это я был невнимателен. Хотя, надо признать: умение мягко и нежно гасить колебания Пространства – признак высшего мастерства. Остаётся только снять шляпу и отвесить низкий поклон… Так и поступлю. Непременно. Вот только шляпу раздобуду.

Ксаррон недовольно сузил глаза и впрыснул в своего слугу такую порцию Силы, что Пустота захлебнулась и пристыжено покинула поле боя. Киан тоже, можно сказать, захлебнулся, потому что выглядел растерянным, растрёпанным и измождённым, как незадачливый ныряльщик, добравшийся до глотка воздуха вопреки надежде на спасение.

– Иди, отдышись и… подашь нам что-нибудь. В кабинет, – сухости тона моего кузена могла бы позавидовать самая безжизненная пустыня Южного Шема.