– Мне ничего не попадалось. Я попросил, и мне принесли.

– Ну, надо же! Наверное, все твои просьбы исполняются беспрекословно, раз ты так равнодушно об этом говоришь!

– По какому поводу истерика? – вяло интересуюсь я.

– Истерика? – йисини возмущённо выдыхает воздух. – Истерика?!

– Типичная. Только не говори, что безумно страдаешь из-за нескольких еле заметных рубцов на спине у неблагодарного пацана…

– Еле заметных?! Между прочим, они даже не желают затягиваться!

А вот это интересно. На самом деле. Бил я не сильно, поэтому… Понял. Надо будет поработать над контролем, и основательно. Не следовало прикасаться к живому телу, не заперев Пустоту там, где она должна обретаться. Не повезло парнишке, ой как не повезло… Впрочем, сам виноват: не нужно было так себя вести.

– Заживут. Не сразу, но заживут. Обещаю. Пусть немного помучается: ему полезно.

– Полезно? – тёмные глаза недоверчиво округляются.

– Разумеется. Нечего было пытаться стащить моё оружие.

– Он хотел…

– Украсть кайры. Для тебя, по всей видимости. Очаровала мальчика, прелестница, и теперь во всём обвиняешь меня? Не выйдет.

– Очаровала? – Юджа задумчиво морщит лоб. – Я не думала…

– Это свойственно всем вам. Не думать.

– Кому – вам?

– Женщинам.

Она готова разразиться новой вспышкой гнева, но внезапно передумывает и улыбается:

– Не буду больше спорить. С тобой это совершенно бессмысленно!

– Правильное решение! Умница! Иди к папочке, он погладит тебя по головке…

Йисини, приняв мой шутливый тон, присаживается на подлокотник кресла, но не утихомиривается:

– И всё же… Что произошло?

– Курт не рассказал?

– Он сказал только, что виноват перед тобой.

Хм-м-м-м… Хороший мальчик. Не ожидал. Но всё равно, ему нужно учиться, и учиться долго и многому. Дабы в будущем не столкнуться с человеком, который без зазрения совести перережет горло воришке за одно только намерение поживиться чужим добром.