За эти две недели он уже примелькался в порту, хотя не слишком стремился вступать в разговоры. Впрочем, от приглашений в компанию он не отказывался — сиди, пей, никто в душу не лезет. Историями, которыми он наслушался здесь, можно было заполнить целые тома. Многие предоставляли интерес с точки зрения его профессии. Так он узнал историю величия и падения «Малой Ломбардии» — организации контрабандистов, о которой упоминал Армин, — называлась она так, вероятно, потому, что ее учредили выходцы из настоящей Ломбардии. Вспоминали и знаменитый рейд капера «Морская ведьма», уничтожившего пиратство в здешних водах восемнадцать лет назад, — и противоположная сторона имела своих героев, однако нынешняя береговая охрана знатоками и в грош не ставилась, так же, как и контрабандисты оказывались выродившимся потомством предприимчивых колонистов. Все это помогало узнать местную жизнь и стиль мышления, но дела не продвигало ни на йоту. Однако Дирксен был терпелив. Из многоголосого хора он умел выуживать реплики, характеризующие разыскиваемого, известного как Веселый Джироламо.

— … и ни разу не промахнулся. Хоть с правой, хоть с левой руки. Серьгу из уха у красотки собъет, а уха не заденет.

— … а голосина у него мощный. Гаркнет — стекла в трактире напрочь вы летят.

— Ты сам-то хоть видел его?

— Видел. Даже дважды. Только давно…

Большинству из них приходилось видеть Джироламо, и они восхищались его храбростью, остроумием, а более всего удачливостью, но никто из них и понятия не имел, где он находится сейчас. И еще один вывод сделал для себя Дирксен — Джироламо давно не появлялся в Форезе, во всяком случае, открыто — очевидно, какую-то осторожность он все-таки соблюдал. Делались неоднократные попытки проследить за домом Джузеппе Ридольфи, но кто может выявить всех посетителей купца, ведущего дела с моряками? Именно это и привело Дирксена к мысли изолировать старика — кстати, он действительно старик, ему уже за семьдесят.