Посмотрим, как себя поведет Джироламо. Раз он герой, то и поведение у него должно быть геройское. А для этого надо слегка подогреть общественное мнение. Известие об аресте Ридольфи пришло в «Геную» вечером, когда в зале было полно народу, и никто не обратил внимания на появившуюся среди клубов табачного дыма фигуру, надсадно прокричавшую:

— Люди! Слушайте все!

Крики здесь были не в диковинку, скорей удивило бы молчание, и потому лишь некоторые повернули головы в сторону крикуна.

— Что блажишь?

— Старика Ридольфи взяли!

— Как — взяли?

— Дурак! Повязали старика! Я сам там сейчас был. Разгром полный. пух по всей улице летает…

— Легавые?

— Черта-с два! Солдат нагнали! Сколько уж, не считал, а полно, и со штыками наголо, как охрана короля мавританского!

Теперь уже слушали все, как и желал веститель, причем, не столько слушали, как били кулаками по столам, топали и бранились. Проклятия, призываемые на головы представителей местных властей, падали с большим обилием, чем дождевые капли осенью. Во всем зале молчал единственный человек — Дирксен. Это не осталось незамеченным.

— А ты что же? Не слышал?

— Слышал. Ну и что?

— Так ведь позор на всю провинцию! Невинного человека, ни за что…

— Правильно, позор, беззаконие. — Он говорил спокойно, но к нему почему-то прислушивались. — Только справедливость глоткой не установишь. И битьем посуды тоже.

Сказав это, он поднялся и пошел к выходу.

— Гляди, какой умник выискался! — брякнул кто-то ему в спину.

Он остановился в дверях.

— Я с севера. У нас люди привыкли не орать, а действовать. Что ж, каждый живет, как знает.

Дирксен понимал, что рискует нарваться на драку, оскорбляя местный патриотизм.