День лениво перетекал в вечер, и солнце старательно подкрашивало облака оттенками красного. Вот и Ученик1 уже появился на небосклоне. Через пару часов можно будет увидеть все девять лун, и еще через каких-то полчаса совсем стемнеет.

— Омэрис, мы не успеем добраться в Лещинки до Лунного часа2. Здесь неподалеку есть озерцо. Можем переночевать на берегу. Что скажешь? — приятный голос разрушил очарование лесного гомона, которым она наслаждалась до этого. Девушка вздрогнула и натянуто улыбнулась. Она уже одиннадцатое лето представляется этим именем, но так и не привыкла.

— Конечно, Сар, я не против, — легко согласилась она, и разговор прекратился. Путники проехали еще версту и свернули вглубь леса, двигаясь по заброшенной тропке.

Озеро было небольшим. На темной глади воды в неслышимом ритме медленно кружились опавшие листья. Желтые, багряные и зеленые, они скользили по зеркальной поверхности в чарующем танце посмертия. Неожиданный порыв ветра подхватил с веток еще несколько, и они стремительно понеслись к своим танцующим собратьям.

Наездница, залюбовавшись, забыла спешиться. Что весьма огорчило ее лошадь. Она замотала головой, натягивая поводья и выводя из транса-созерцания хозяйку.

— Прости, Вьюга, — прошептала девушка, покидая седло, и потрепала белоснежную кобылицу за ухом. Вслед за путешественницей на землю отправились сумки и седло — лошадь благодарно тряхнула гривой, и поляну наполнил серебряный звук колокольчиков. Девушка никогда не стреноживала свою любимицу, да и зачем? Эта лошадь — вьюжный дух5 Сааданских гор6, поэтому не покинет выбранного хозяина.

— Омэрис, я за хворостом, а ты набери воды, — Сар уже расседлал своего жеребца и двинулся к опушке леса. Мягкая бесшумная поступь и хищная грация истинного ар-эль11 завораживали, но она привычно заставила себя не смотреть вслед.