— Полный антураж! — пробормотал он в восхищении.

Бабка вздрогнула, повернулась, пронзительно уставилась на Вовку.

— Все слы-шу! Все! — заскрежетала она, — Ах молодежь п-пошла…

Старуха, сверля глазами, подошла ближе.

— Ты, никак, до книжки умной дотянулся давеча? Вижу! Все вижу! С силушкой хочется побаловать? Не к добру… ай не к добру, а ведь и силушка может с тобой поиграться… ой может. Вот и меня уже бабой-Ягой нарек.

Вовка поежился. Старуха заметила и продолжила:

— А ведь без метлы, без ступы сегодня… — она посмотрела на свои узловатые пальцы и вкрадчиво добавила, — а может взять тебя… за руку, отвести к себе?

Вовка почувствовал, как затвердела спина. Ни вздохнуть, ни пошевелиться и только холодный пот струйкой стекает по позвоночнику. Бабка вдруг посерьезнела. Поправила сумку на плече.

— То-то же! Шу-уточки, баловство п-нимаешь… — она вдруг подобралась, наклонилась ближе и нормальным голосом сказала, — ты, сынок, будь осторожнее и помни главное — всегда будь Человеком! Сейчас ты уснешь, а когда откроешь глаза… когда откроешь глаза, тебе надо будет торопиться. Тебя ждет хорошая ДОРОГА, ты просил о ней. Ты еще не знаешь, что просил, потому что попросишь в пути… и тебя услышали. Да, вот еще, — напоследок добавила бабуля, — нет у меня метлы! И ступы нет! И зовут меня по-другому — Марфа Васильевна, а если все же вспомнишь сказанное мной, то передавай привет своей тетке. Все. Спи!

…………………………………

Пробудил рокот мотора с катера. Вовка вздрогнул, сполз по столбу на бок и начал заваливаться. Огляделся.

Вдоль берега, сгорбившись шла старуха. Узловатые пальцы вцепились в огромную клюку. Через плечо висела сумка-сетка, полная пустых бутылок. Вовку поразил красный платок, как у бабы-Яги.