Вовка от раздвоения личности на какое-то мгновение пребывал в полном замешательстве, а потом собрался в единый кокон и со всей силой рванулся к транспорту. Он почувствовал, как возрастает напряжение. Неожиданно прозвучал резкий хлопок — как пушечный выстрел, Вовка даже подскочил на месте и с испугом уставился на выхлопную трубу. Все встало на свои места — вот он сам, вот задний бампер автобуса, вот вошел последний пассажир… «О-ой! Сейчас дверь захлопнется, и транспорт уедет, — мысленно запаниковал Вовка, — успеть бы, быстрей, быстрей!!!» — стучало в висках.

В то же самое время на «фазенде» у Ирины Константиновны…

— Хочу есть! Есть хочу! — хотелось ему кричать, столько вокруг вкусных запахов, а еды не видно, — да что же это такое?!

Метаться ранним утром по участку гиблое дело — вся еда убрана с вечера, а разбудить никого нельзя.

— Вон домовой, хитрая бестия! Да у него «в закромах родины» такие богатства, и ведь никто не знает! А тут живешь, живешь, а запасов на зиму… никак не наживешь. Ой здесь чем — то вкусненьким пахнет! Фы-фы… тьфу ты, опять пусто. Вот именно, чтоб тебе пусто было, кошка-вонючка — все съела, под метелку! Вот засажу в тебя пару иголок, будешь знать, как шипеть на меня по ночам. Нет, не засажу, иголок на тебя жалко. Топ-топ-топ… О, наконец-то — яблоко! Зацеплю, потом съем. Ура!!! Мо-ло-ко! Как я тебя люблю! Хлюп-хлюп-хлюп, на шерстку накапало — слизать, срочно слизать! Топ-топ-топ… А, вот и хозяйка пожаловала. Бежим, пусть мелко, но быстро: тип-топ, тип-топ, тип-топ…

Ирина Константиновна вышла из-за угла дома, приставила к стенке веник, тяжело разогнулась. Оглядела участок, увидела, как улепетывает ежик, пошла, прихрамывая, к блюдцу, поставленному пятнадцать минут назад:

— Ах, шалун, все уже вылакал! — посмотрела вслед исчезнувшему и двинулась по своим делам, бормоча под нос, — Ёжики это хорошо — мышек не будет.