Абу Талеб скромно потупился.

– Любуетесь, как эксплуатируют несчастных животных?

– Ах, Ли Пао, вечно вы ругаете нас, но тем не менее всякий раз посещаете наши скромные праздники. Значит, и вы находите в них что-то приятное.

– Я посещаю эти собрания, руководствуясь чувством долга, проявляю сознательность, – ответил китаец. – Мое место в народе. Я прививаю людям истинные моральные ценности.

Ухо защитника угнетенных по-приятельски тронул слоновый хобот. Китаец отпрянул.

– Не могу с вами полностью согласиться, – миролюбиво произнес Доктор. – Моральные ценности хороши для двадцать седьмого века, а на Краю Времени другие заботы. Наше будущее неопределенно. Космос сжимается, угасает. Кто знает, сколько ему осталось существовать. А вместе с ним исчезнем и мы. Вы носитесь с мыслью, что всеобщий организованный труд может помешать распаду Вселенной. Я так не думаю.

Сочтя разговоры о мироздании утомительно скучными, мисс Минг занялась прической.

– Выходит, вы боитесь Конца Света? – спросил Ли Пао, пронзая Доктора взглядом.

Доктор Волоспион гулко зевнул.

– Боимся? Что это значит?

– Я говорю о страхе. Это чувство здесь не проявляется в полной мере, но его ростки существуют. Зачатки этого страха коренятся и в вас, Доктор Волоспион.

– Вы считаете, что я чего-то боюсь? – Доктор Волоспион презрительно фыркнул. – Это голословное утверждение. Скорее, даже обвинение.

– Я не обвиняю вас и не собираюсь унизить. Страх перед лицом реальной опасности закономерен, естественен. Неразумно игнорировать нож, занесенный для удара в самое сердце.

– Нож? Сердце? – беззаботно протянул Комиссар Бенгалии, пытаясь подманить виноградной гроздью одного из своих любимцев.

– Думаю, вы, Ли Пао, можете считать меня неразумным, – сказал Доктор Волоспион.

– Нет, вы не лишены страха, – не унимался китаец. – Ваше отпирательство тому подтверждение, а ваш гордый вид и язвительность – обычная маскировка.