И папа, мрачный, приносит ее обратно домой. И вид у него тогда такой, как будто ему не тридцать семь лет, а все шестьдесят. И глаза у него грустные, как у собаки. Он тогда сразу ложится спать, даже днем, и спит сутки напролет. Да что там сутки — он может тогда проспать целую неделю! Но, может быть, вы скажете, что тут нет никакой тайны, и картина действительно плохая, и что в семье все ошибаются, и все папины знакомые тоже ошибаются, и я ошибаюсь — просто надо эту картину выбросить или замазать и писать поверх нее другую? А вот и нет! Во всем этом действительно заключена тайна, потому что через какое-то время папа несет ту же самую картину в ту же самую закупочную комиссию, к тем же дядям и тетям — и картину покупают! Папе говорят: «Вот это совсем другое дело! Теперь картина прекрасна! Мы же говорили, что надо еще поработать…» Но все дело в том, что папа над ней больше не работал! Он поставил ее в кладовку, и картина там «созревала», как говорит папа, то есть пылилась и пылилась — месяц или два, — а потом папа вдруг вынимал ее и снова тащил в комиссию — и картину покупали! Так что живопись — это все-таки тайна. Зато когда картину покупают, папа приходит домой молодой и весёлый, он тогда весь нагружен подарками — и весь мир вокруг становится солнечным и весёлым, и все в квартире-108 радостные, особенно дети…

Да, дети! Что вам сказать про детей? Дети растут! Они растут не по дням, а по часам. Так говорят все, кто их видит.

Взять, например, Юру. Совсем недавно он знал всего только четыре слова: «папа», «мама», «Катя» и «нет». А сейчас он уже знает столько слов, что сосчитать их не просто. Когда он успел запомнить столько слов, никто в семье не заметил. Более того, он уже научился читать и нетерпеливо собирается в школу, вслед за Катей. Ведь Катя собирается в школу через год, а там и Юрина очередь. Потому что время летит, его не остановишь, и особенно это заметно на детях. Они развиваются бурно, как электроника.