Вот только принцесса Лорна неопытной спорщицей давно уже не была. Это раньше ей случалось попадать в эту нехитрую, в общем-то, ловушку, когда соглашаешься просто ради того, чтоб не обидеть собеседника и чтоб не спорить из-за всяких глупостей. Когда приходится уступать, чтоб не обижать взрослую тетю, которая изо всех сил о тебе заботится, причем не из глупого каприза, а согласно закону и для блага государства.

Что ж, те времена прошли, а принцесса и сама уже не маленькая. И уж если она в свое время телескоп отстояла…

– Не могу? Себе позволить? Разгуливать по дворцу? В этих башмачках? – медленно и с расстановкой переспросила она.

– Вот-вот, – обрадованно кивнула старшая фрейлина. Не замечая или же делая вид, что не замечает вопросительные интонации в голосе принцессы.

– А что, дворец от этого развалится? – невинно поинтересовалась принцесса.

– О, Боги! Что вы такое говорите, ваше высочество?! – всплеснула руками старшая фрейлина. – Да неужели вы не понимаете, что это грубое изделие неопытного ремесленника позорит не только вас, но и весь Теарн в глазах мировой общественности?!

– Что ж, может, это «грубое изделие неопытного ремесленника» и в самом деле позорит меня в глазах мировой общественности, – ядовито откликнулась принцесса. – Зато оно не разваливается на третьем шаге, как то изящное произведение искусства великого мастера, что было на мне до того! И если мне еще когда-нибудь случится убегать от волков, я бы предпочла делать это в нормальной обуви!

– Никогда такого больше не случится, ваше высочество! – горячо заверила ее старшая фрейлина. – А во дворце волков нет.

«А во дворце волков нет… как маленькой», – подумалось Лорне.

– Жаль, – задумчиво ответила принцесса. – Жаль, что нет. Надо бы завести.

И, поглядев в глаза остолбеневшей от изумления фрейлины, пояснила:

– Я намереваюсь научиться их языку. А то ведь, когда они ко мне бежали, чтобы съесть, я сообразила, что даже вежливо поприветствовать их не могу. А это неучтиво, не так ли?