Почти сразу со змеиной быстротой прянули обе сулицы Марышко…

За этот короткий миг, полный напряженного, стремительно раскручивающегося действия для двенадцати молодых людей произошло непередаваемо много.

Старший из роднинской тройки, не издав ни звука, повалился на шею своей лошади, ломая уткнувшееся в тело — аккурат чуть повыше нагрудника — древко. Его товарищ глухо вскрикнул, не в силах стерпеть боль: он успел прикрыться щитом, но стрела, выпущенная из мощного боевого лука, прошибла оборонь насквозь, пригвоздив и щит, и руку под ним к боку воина. Получил свою зазубрину и верный Мстивой. Едва нож вылетел из распрямившейся в выверенном броске руки, булатный наконечник распорол кольчужные звенья доспеха и впился в плечо. Стрела угадала немногим правее края щита.

Стрелок метил в горло и промахнуться с такого расстояния просто не мог: варяжкова кметя спас жеребец, рванувшийся навстречу вражескому воропу. Зато нож Мстивоя поразил неприятеля с примерной точностью, по рукоять утонув в левой глазнице того из владимировых лучников, что приберег свою стрелу для боярина. Эта — четвертая стрела — выпущенная уже мертвеющей рукой лишь скользнула по выпуклой стороне умело выставленного вперед щита, и ушла в сторону, напоследок хлестнув опереньем по лицу киевского витязя. Копья Марышко Парановича, искусно посланные сильными руками — два зараз, в разные точки, Варяжко исхитрился отбить. Одно отвел нижним краем щита, другое, предназначенное Сивушу, на лету отбил коротким взмахом своей сулицы.

Все уложилось в одну короткую полусекунду.